Ещё один написанный и отложенный набросок, который со временем превратился в книгу.

Сложно сказать, как формируется идея. У людей, далёких от творческой кухни, бытует заблуждение, что идея как таковая чего-то стоит. Они думают, что идею можно продать или подарить. Например, подойти к другу писателю и сказать: «У меня есть идея — точно будет бестселлер!»

Увы, это так не работает. У каждого писателя (сценариста, драматурга) идей больше, чем он успеет воплотить за всю свою жизнь. И каждая может превратиться в бестселлер либо блокбастер. Или не превратиться. Это уже зависит от множества факторов.

Чужая идея как правило вообще ничего не стоит. Она кажется человеку, придумавшему её, великолепной, потому что лично в нём задевает какие-то чувствительные струнки. Соответственно, он же и мог бы превратить её в бестселлер.

Как примерно выглядела идея «Заметок на полях»? Книги, которая в какой-то момент была у меня самой популярной, которая вылетала на главную страницу, и на которую я получил столько отклика, сколько не получал ни до, ни после?

Ну, вот она: «Парень прыгнул с балкона и перевоплотился в себя-школьника». Охренительная идея, не правда ли? Попробуйте кому-нибудь продать. Точно будет бестселлер.

***

В случае с «Заметками» это была даже не столько идея, сколько направление мыслей, попытка исследования человека, разочаровавшегося в жизни.

Я немало говорил обо всём этом. Это... сложная тема, её отнюдь не каждому дано понять, а среди тех, кому дано — далеко не всем нужно.

В нашем цивилизованном европоцентричном мышлении укоренился догмат: жизнь — высшая ценность. Эвтаназия под запретом, попытка самоубийства расценивается как психическое расстройство.

Ну, для «цивилизованных» «людей» подавление любого инакомыслия — дело привычное. Если принято бояться смерти, бежать от любых о ней напоминаний — значит, нужно возвести это в ранг нормы, если не добродетели.

И это ведь удобно. Людьми, для которых нет ничего ценнее жизни, легко управлять. А попробуй поуправлять теми, для кого наивысшая ценность — это, к примеру, честь? Если человек между бесчестьем и смертью решительно выбирает смерть — что с ним сделаешь? Проще всего — объявить сумасшедшим.

В нашей культуре принято осуждать самоубийц. Раньше их запрещали хоронить на освящённой кладбищенской земле (сейчас честно не знаю, как с этим обстоит дело), христианство утверждает, что самоубийство — это непростительный грех. На бытовом уровне тоже постоянно звучит осуждение: «Вот, молодец, нашёл выход! А о родных подумал?! А им-то каково?!!»

Занятный момент. Когда эти родные год за годом буквально заставляют человека возненавидеть жизнь — это нормально. Это ведь родные, их полагается любить, их бог дал и так далее, и тому подобное. Это просто такая игра, понимаете? Можно делать друг с другом любые гнусности, а самоубийство — против правил. И если человек вот так вот нахально берёт и выходит из игры — мы его якобы осуждаем, презираем.

Почему «якобы»? Потому что на самом деле мы — боимся. Нас до истерики пугает его поступок. Этот человек сделал то, на что у нас никогда не хватит духу. И мы наловчились врать другим и самим себе, что это будто бы очень легко — наложить на себя руки, а вот у нас, живых, после этого самые проблемы и начинаются. Мы, живые — герои, не бегущие от трудностей. А эти... тьфу на них!

Пока я был мелким, я это принимал за чистую монету. Теперь мне от подобного трусливо-лицемерного мышления попросту тошно. Зовите меня больным, но я считаю, что жизнь каждого человека — это то, чем он имеет право распоряжаться. Надоела — выбросил, точка. И ни одна мразь права не имеет его осуждать. У тебя своя жизнь есть — с ней делай, что хочешь. В чужую — не лезь.

И если вынуть голову из задницы и посмотреть по сторонам, то внезапно окажется, что далеко не у всех есть этот страх перед смертью. Примеры японских самураев и лётчиков-камикадзе. Примеры мусульман. Китайцы... У азиатов в принципе совершенно другое отношение к смерти. Да и в христианстве всё не так однозначно. Взять, к примеру, эпизод с гибелью Самсона, который ни словом единым не осуждается.

Однако для обывателя жить с головой в заднице — самая комфортная позиция. Ушам тепло, свет глаза не режет, да и запах свой, родной.

Не буду развивать эту тему дальше, здесь не место для прокламаций и манифестов. Скажу лишь ещё, что на сегодняшний день отношение к человеку в обществе напоминает отношение к пациенту психлечебницы. Получить элементарный допуск к спортивным соревнованиям — это целая история. Никто не хочет проблем, ясное дело. Никто не хочет отвечать, если какой-нибудь сердечник умрёт на марафонской дистанции.

А насколько всем стало бы проще жить, если бы юридически возложили ответственность за свою жизнь — на конкретного человека. Хочешь бежать? — да беги ты хоть на костылях, хоть стойку с капельницей с собой тащи. Помрёшь — твои проблемы. Если человек позволил себе умереть на пути к цели — это его выбор, его право.

Негуманно? А мне кажется, это и есть гуманизм. Если каждый человек поймёт, что только от него зависит, будет он жить или нет, он, глядишь, и научится думать. В двадцать первом веке уже пора. И вообще, надо бы научиться отличать гуманизм от олигофрении.

***

О чём книга-то? О человеке, который вдруг посмотрел на свою жизнь и понял, что в ней нет абсолютно ничего такого, за что хотелось бы цепляться. Жизнь не даёт ему никакой радости. Вроде бы и претензий глобальных нет, а — надоело. Дальше жить — всё равно что читать неинтересную длинную книгу. Зачем, если можно бросить?

Он и бросил. Ни на что не рассчитывал, кроме небытия. А получил... нечто странное.

Там, на той стороне, с ним заговорил один человек. Прямым текстом в книге этого не говорится, но между строк можно прочитать, что для главного героя просто не оказалось места в гладком и ровном мироздании. Да, самоубийц полно, но у каждого есть какая-то причина, что-то, что он поставил превыше жизни. А Семён Ковалёв — просто встал и ушёл. Как из кинотеатра вышел. И не сожалеет, не раскаивается. Условно говоря, в раю ему делать нечего — его душа не понимает рая. И в ад его бесполезно — он греха не видит. А самое жуткое, что и в чистилище не отправишь — чистить не от чего.

Случился баг, система зависла. Что мы делаем, когда система зависает? Правильно, делаем перезагрузку.

Семён, скрепя сердце, соглашается возродиться в школьные годы, сам не понимая, зачем ему эта морока. И, очутившись посреди класса, сходу встревает в историю, которая не отпускает его до самого конца книги.

***

«Заметки на полях» — это роман о попаданце. Сюжет больше всего напоминает так называемый slice of life («повседневность» — жанр аниме, манги и прочего ранобэ). Текст переполнен околофилософскими рассуждениями и диалогами. Курьёзными ситуациями. Повисшими в воздухе сюжетными линиями...

Да, как и всегда, для меня этот роман стал вызовом. Я изо всех сил старался избежать любых заигрываний с читателем. Не дать никаких поводов увлечься сюжетом, получить удовольствие от чтения. Когда мне хотелось гулять по ночному посёлку с остановившимся временем — я так и делал. Когда мне хотелось сидеть на полу и смотреть, как на диване сидит Катя — я не отказывал себе. Хотелось, чтобы с неба упал рояль — и я обрушивал целый оркестр.

Всё потому, что «Заметки на полях» — это не роман о попаданце и не slice of life. Не юмор и не фантастика. А одно лишь болезненное отражение нездоровой реальности. Путешествие в королевстве кривых зеркал. Смех сквозь слёзы и слёзы сквозь смех. Попытка отыскать ту ниточку, за которую хотелось бы ухватиться в жизни, в которую я сам сумел бы поверить...

Если вы способны воспринимать загробный юмор человека, перешагнувшего рубеж смерти — вы будете местами хохотать до слёз. Если нет — вам будет страшно. Или скучно. Но скорее всего — вы будете злиться на меня, потому что я всё бездарно слил, и «так не бывает!», и тому подобное.

Говорить об этой книге я могу бесконечно. Тем весомее повод замолчать как можно раньше.

***

Ещё на стадии написания Олег Олешник предложил мне записать аудио. Я согласился. Опыт был крайне ценным: больше я такого делать не буду.

Запись вроде как получилась приличная, хотя я её и не дослушал до конца, как не дослушал и ни одной из своих аудиокниг.

Однако в какой-то момент я увидел блог Олега, где он рассказывал, как потерял интерес к этой работе, как героически себя пересиливал и заставлял закончить... Сделалось мерзко. Как будто это я его упросил сделать мне одолжение. Как будто я ему чего-то наобещал, а потом обманул.

Не люблю людей, которые заставляют меня чувствовать себя мерзко. Вышвыриваю таких из жизни без рассуждений.

***

О чём ещё стоит упомянуть здесь... Действие книги происходит в том же посёлке, что и действие «Ты можешь идти один», только за несколько лет до. Семён вспоминает некоторые события из «Ты можешь идти один» и «Последнего звонка» — так, как он их увидел, ничего не зная о бэкграунде. Встречаются эпизодически и герои «ТМИО».

Ещё стоит сказать, что у «Заметок» есть продолжение. По крайней мере, его начало, которое я опрометчиво начал публиковать, но потом спрятал в черновик. Однажды доработаю. Когда наберусь смелости понять, к чему в этот раз придёт мой герой.

Обложку для книги сделала жена.